Historical context of funding costs for market makers
From floor traders to algorithmic liquidity providers
If you rewind a few decades, funding costs для маркет-мейкеров почти не обсуждались отдельно: на биржевых площадках с крикунами все было завязано на комиссии, спред и доступ к кредиту от брокера. Тот, у кого была лучшая маржа по заёмным средствам и доступ к плечу, мог агрессивнее поддерживать двухсторонние котировки и переживать просадки. С появлением электронных площадок в 2000‑х фокус сместился: высокочастотные фонды начали считать каждый бип издержек капитала, учитывая плату за маржу, стресс‑сценарии и стоимость хеджирования через деривативы.
Настоящий перелом произошёл в момент, когда в игру вошёл крипторынок и постоянные фьючерсы. Идея фондирования через периодические платежи между лонгами и шортами изменила саму логику: funding rate стал отдельной статьёй дохода и расхода, а не просто побочным эффектом кредитного плеча. market maker funding costs explained начали появляться даже в презентациях для DAO и казначейств токенов: команды внезапно поняли, что плата за “держание книги” — это не абстракция, а постоянный денежный поток, который кто‑то должен покрывать каждый день.
Как традиционные рынки подсказали модели для крипто
К 2010‑м годам институциональные игроки отточили учёт funding costs на акциях и облигациях: internal transfer pricing, дюрация позиций, раздельная оценка «стоимости ликвидности» и «стоимости капитала». Когда появились централизованные и затем децентрализованные криптобиржи, логика плавно перекочевала туда. Старые квантовые команды просто заново параметризировали свои модели под более волатильный и 24/7 рынок.
Отличие в том, что в крипте маржинальная ставка и ставка фондирования зависят не только от безрисковой доходности, но и от дисбаланса розничного спроса. На бычьем рынке 2021 и снова в волне 2024–2025 funding для лонгов резко дорожает: толпа хочет плечо, а маркет‑мейкеры и арбитражёры вынуждены или платить за это, или строить конструкции, где они получают funding, но берут на себя другие риски. Так исторические методы оценки капитала столкнулись с новой реальностью “социального” спроса на кредит в крипте.
Базовые принципы: что такое funding costs для маркет-мейкера
Капитал, плечо и оборот как главный треугольник
В простом разговорном понимании funding costs — это цена за право держать открытыми свои позиции и котировки. Маркет‑мейкер никогда не сидит “наличкой”; его капитал постоянно превращается в инвентарь: спотовые монеты, фьючи, опционы, стейблкоины под маржу. За любую из этих форм приходится платить: проценты за заём, дисконт при репо, отрицательный funding на деривативах или упущенный доход, если средства “застряли” в залоге и не могут работать в стейкинге или в казначейских облигациях.
При этом ожидаемый доход маркет‑мейкера — это спреды, ребейты за оборот и иногда прямые субсидии от проекта. Суть дневной математики проста: сколько стоила нам ночь с открытыми позициями и сколько мы выжали ценой оборота и спреда. Если стоимость капитала растёт (например, базовая ставка в США выше 5%, а кредит на бирже ещё дороже), маркет‑мейкеру приходится либо сужать инвентарь, либо расширять спред, чтобы покрывать funding. Отсюда вечное трение между “гладкой” картинкой стакана и экономикой того, кто этот стакан держит.
Funding rate, кросс‑маржа и скрытые издержки
В деривативах funding rate часто воспринимают просто как строку на интерфейсе, но для маркет‑мейкера это один из ключевых драйверов PnL. Представьте, что вы хеджируете спотовый инвентарь шортом по перпету, а рынок в эйфории: funding платят шорты. В теории вы получаете безопасный доход сверху, но на практике рискуете ликвидностью, техническими сбоями и гепами при резких движениях. В другую фазу цикла вы, наоборот, регулярно платите funding и должны компенсировать его дополнительным оборотом или более широким спредом.
Неочевидная часть funding costs — это кросс‑маржа. Современные биржи и некоторые кастодиальные провайдеры позволяют использовать один и тот же залог для целой связки инструментов. Это снижает “номинальную” стоимость фондирования, но повышает системный риск: маржин‑колл по одной ноге может снести всю конструкцию. К 2025 году продвинутые desk’и уже строят отдельные лимиты по “стоимости общей маржинальной корзины”, а не по каждой позиции. И здесь market making strategies risk management становятся не пустой фразой, а необходимым набором правил выживания.
Современные стимулы и модели дохода маркет‑мейкера
Как маркет‑мейкеры зарабатывают в крипте в 2025 году
Вопрос how do market makers make money in crypto в 2025 звучит намного сложнее, чем “на спреде и всё”. Да, классический источник — разница между бидом и аском, но на ликвидных парах спред уже давно съеден конкуренцией и ботовыми стратегиями. Существенная доля дохода идёт из ребейтов за оборот, субсидий за листинг и иногда — из умелой работы с funding на деривативных платформах. Когда толпа лезет в одну сторону, грамотный маркет‑мейкер может получить стабильный поток дохода только за счёт того, что удерживает хедж и собирает funding, не беря на себя чистую directional‑ставку.
Новая тема 2023–2025 годов — соглашения о ликвидности напрямую с эмитентами токенов. Проекты платят фиксированные или переменные fee за поддержание объёмов и глубины стакана, а маркет‑мейкер честно закладывает в смету funding costs и операционные расходы. По сути, это аутсорсинг рыночной инфраструктуры: команде токена выгоднее заплатить профессионалу, чем пытаться самостоятельно управлять десятками аккаунтов, API и рисков на биржах. Здесь прозрачность структуры затрат и понимание funding становятся важным элементом переговоров, а не “внутренней кухни” трейдерского деска.
Лучшие фирмы и конкуренция за капитал
Когда обсуждают best market making firms for liquidity provision, редко вспоминают, что их конкурентное преимущество не только в алгоритмах, но и в стоимости капитала. Большие глобальные фирмы имеют доступ к дешёвому кредиту, облигациям, репо‑рынкам и могут арбитражировать разницу между “традиционными” и криптофинансовыми ставками. Они могут держать огромный инвентарь под относительно низкий funding, в то время как небольшие команды платят биржевые маржинальные ставки и не могут позволить себе столь агрессивные котировки.
К 2025‑му году топовые игроки всё чаще превращаются в гибрид: часть капитала у них в классических ценных бумагах и кэше под T‑bills, часть — в стейблкоинах и токенах для залога. Их внутренний риск‑менеджмент отслеживает “цены денег” в обоих мирах и перераспределяет объёмы, куда выгоднее. Мелким маркет‑мейкерам приходится отвечать более узкой специализацией: нишевые токены, локальные биржи, DEX‑ы с особыми механизмами, где конкурентного давления пока меньше, а спреды шире, что позволяет пережить более дорогой funding.
Реализация на практике: кейсы и современные тренды
Соглашения с токен‑проектами и сервисы под ключ
Большая часть реальных историй вокруг funding costs крутится вокруг конкретных сделок. Допустим, к вам приходит команда среднего DeFi‑токена и просит обеспечить “хорошую ликвидность” на трёх CEX и паре DEX‑ов. В 2025‑м они всё чаще уже слышали про crypto market maker services for token projects и понимают, что платят не за волшебную кнопку, а за набор процессов: котирование, хеджирование, финансирование и управление риском. Маркет‑мейкер в ответ показывает: вот плановый объём инвентаря, вот стоимость кредита, вот ожидаемый funding на деривативах, вот комиссия бирж и оборот.
На основе этих входных параметров формируется ретейнер или схема разделения прибыли. В спокойные рынки funding costs относительно низки, и проекту можно предложить более мягкие условия. Когда же ставки растут, а волатильность зашкаливает, расходы на поддержание инвентаря съедают львиную долю грядущей выручки, и маркет‑мейкер либо поднимает цену за свои услуги, либо предлагает более консервативный режим: меньше плеча, более широкие спреды, ниже обязательства по глубине. Иначе контракт превращается в красивый PDF с экономикой, которая не выдерживает столкновения с реальностью.
DEX, CEX и EVM‑экосистемы: разные профили издержек
На централизованных биржах funding costs напрямую завязаны на ставку фондирования и маржинальные условия. На DEX‑ах картинка иная: большую часть функций маркет‑мейкера выполняют AMM‑пулы, но профессиональные команды всё чаще используют активный маркет‑мейкинг поверх AMM, управляя позициями в пулах, деривативах и споте одновременно. Здесь издержки проявляются через impermanent loss, потери при ребалансировке и оплату газа. По сути, это тоже funding costs, только выраженные не в процентах по займу, а в “цене” того, что вы держите именно этот набор активов в пуле.
В EVM‑совместимых сетях с низкой комиссией активный маркет‑мейкинг на DEX стал более реалистичным: можно менять кривые и диапазоны ликвидности без того, чтобы половину дохода съедал газ. Но при этом такие рынки часто более фрагментированы: у вас десяток пулов и стейкинговых стратегий, разбросанных по нескольким L2 и сайдчейнам. Funding costs включают сюда и операционные расходы, и риск мостов, и возможные задержки при перемещении залога. В сумме это становится не менее важным, чем классическая ставка фондирования на централизованной бирже, и современные квантовые команды явно учитывают это в своих моделях.
Риски, заблуждения и управление ими
Ошибки в понимании стоимости денег
Одна из самых частых иллюзий — верить, что funding costs “где‑то спрятаны” и можно о них не думать. На практике они либо заложены в спред, либо выбивают маркет‑мейкера из игры при первом серьёзном движении рынка. Некоторые проекты на стадии переговоров с провайдерами ликвидности удивляются: зачем платить фикс за услуги, если “маркет‑мейкер и так зарабатывает на трейдах”? Ответ в том, что его капитал и риск подвержены тем же ставкам, что и всех остальных, просто он заменяет непредсказуемую лотерею на более‑менее стабильный бизнес с понятной маржой, куда funding встроен как отдельная строка.
Ещё одно заблуждение — рассматривать funding rate как “бесплатный доход” для дельта‑нейтральных стратегий. Любой деск, переживший маржин‑коллы в моменты резких гэпов или отключений бирж, знает, что эта премия — компенсация за набор неочевидных tail‑risk’ов. Чтобы они не материализовались, приходится держать запас залога, резерв в стейблкоинах, лимиты на концентрацию позиций и даже специальные планы на случай отключения API. Всё это — косвенные funding costs: капитал, который ничего не зарабатывает, просто страхует основной бизнес.
Современный риск‑менеджмент и тренды 2025 года
В 2025‑м грамотный market making strategies risk management уже почти всегда включает компонент “цены капитала”. Фирмы строят сценарные тесты: что будет с PnL, если ставки вырастут ещё на 2%, если биржа изменит правила маржи, если funding по ключевым перпетам уйдёт глубоко в отрицательную зону. По сути, это stress‑testing бизнес‑модели, а не только отдельных позиций. Команды, которые игнорируют этот слой, оказываются в ситуации, где даже успешный торговый алгоритм приносит меньше, чем стоило содержать залог и инфраструктуру.
С другой стороны, появляются и позитивные тренды. Услуги по кредитованию под залог ликвидных токенов становятся прозрачнее, институциональные кредиторы конкурируют с DeFi‑протоколами, а биржи всё чаще предлагают гибкие схемы маржи и кросс‑залогов. market maker funding costs explained теперь не только на внутренней вики, но и в онбординг‑материалах для клиентов: инвесторы и токен‑проекты начинают задавать правильные вопросы о том, как именно провайдер ликвидности управляет своим капиталом. Те, кто умеют честно показать структуру стимулов и рисков, в итоге и выигрывают в этом довольно дорогом виде бизнеса.